Ноября 1 ч.<исла> 1838 г.
Р.S. Я слышу чудеса о вашем новом романе «Искусителе», но не видел еще его и уверен, что прочту с большим удовольствием.
<…> повидаться со мною. Мне <надо> о<чень с> вами поговорить. И. Кр<ылов> Декабря 7 дня 1838 г. Его бл.<агородию>: Ивану Павл. Быстрову.
Как много ручейков текут так тихо, гладко
И так журчат для сердца сладко
Лишь только оттого, что мало в них воды.
Благодарю за честь, которую вы делаете мне, милостивый государь. Я с удовольствием служу вам сими немногими строчками.
Ваш покорный слуга И. Крылов.
<На обороте: >
Милостивому государю барону Ф. Бюлеру.
Прочел, ни поправлять, ни выправлять ни времени, ни охоты нет.
Милостивый государь, князь Сергей Николаевич.
Не знаю, сказывали ли вам в детстве вашем сказки, но по воспитанию, вам данному, я сего не полагаю и для сего хочу вас позабавить сказочкою. Слушайте, я начинаю.
В некотором царстве, не в нашем государстве, жил-был петух, у коего были жерновки {Жерновка – «первый размол, первая мука с новых или новой наковки жерновов, песчистая» («Толковый словарь» В. Даля).} или жернова, – наверное не знаю, да и сказка о сем молчит, – да дело в том, что сии жерновки были отняты помещиком. Петух, чтобы получить свои жерновки, ежедневно кричал на кровле у сего господина: «Барин, барин, отдай мои жерновки» и сим способом получил. Вот вам сказка, теперь к делу.
Я вас просил покорнейше уговорить, ежели вы можете, Василья Сергеевича Новосильцев {Василий Сергеевич Новосильцев (1784–1853) – сенатор (см. о нем «Остафьевский архив князей Вяземских», т. I, СПб., 1899, стр. 648–649).}а об отпуске на волю крепостной его дворовой девки Олимпиады Александровой, доставшейся ему после покойной жены его Дарьи Ивановой Наумовой; вы можете о сем попросить Капитолину Михайловну, она хорошо знала сестру ее, Пелагею Александрову, которая ходила и за супругою Василья Сергеевича, Дарьею Ивановною Наумовою и за матерью ее; ежели он будет отзываться, что она досталась не ему, а детям его, то он может сказать в отпускной, что она досталась ему на седьмую часть после жены его, Дарьи Ивановны Наумовой; а где положено по ревизии, сего писать не надобно, в девке спорить никто не будет. Надеясь на ваше старание, я на всякий случай и отпускную у сего прилагаю, случай надо ловить за волосы, ускользнет не поймаешь; в вашем же расположении я совершенно уверен, для того и решился я вас беспокоить моим письмом и моею покорнейшею просьбою, мне приятно будет получить ответ ваш и узнать о вашем здоровьи, в коем я всегда принимаю живейшее душевное участие. Примите уверение в совершенном уважении и преданности имеющего честь пребыть вам
милостивый государь
покорнейший слуга
Иван Крылов.
1842<ог>о года
Генваря 29-го дня
Москва.
В сию минуту я получил письмо от графа Толстого {Толстой – Александр Николаевич Толстой, шталмейстер двора великой княгини Елены Павловны. Текст письма гр. Толстого Крылову – в «Сборнике статей, читанных в Отделении русского языка и словесности Академии наук», 1869, стр. 319.}, который от имени великой княгини Елены Павловны приглашает меня принять участие в маскараде, который будет 24 февраля. К несчастью, я болен и уже с неделю сижу дома. Сжальтесь надо мною и, если можно, доложите ее высочеству, что едва ли я могу пользоваться столь милостивым и лестным для меня приглашением. Да ради бога отпишите ко мне с моим посланным можете ли исполнить мою просьбу, ибо к несчастью я даже совсем не знаю графа Толстого и куда мне писать мой ответ. Пребываю с совершенною преданностию ваш почтительный слуга